«Государство обязано донести до учеников свою точку зрения» — с таким заголовком 21 марта вышло резонансное интервью ответственного секретаря гослинейки учебников истории, референта управления администрации президента РФ Владислава Кононова газете «Коммерсант». Чиновник попытался объяснить, почему российские власти активно навязывают школьникам свою версию истории и включают в учебники прославление большой войны с Украиной. После этого «Медуза» попросила историка Алексея Уварова прочитать главные труды, по которым вынуждены учиться российские школьники. И вот что он в них обнаружил.

В 2023 году в России была представлена новая линейка учебников по мировой истории и истории России для 10 и 11 классов. Ответственными редакторами учебников по мировой истории выступили Владимир Мединский и Александр Чубарьян, а учебников по российской истории — тот же Мединский и Анатолий Торкунов.
С момента появления книги вызвали шквал критики. Среди прочего — за включение обширного блока про большую войну с Украиной, которую российские власти называют СВО, и за отдельные тезисы, которые можно было интерпретировать как одобрение сталинских депортаций народов и подавления восстания 1956 года в Венгрии. Зачастую критика строилась и вокруг описания событий Второй мировой войны, Перестройки и современной истории России.
Новый всплеск интереса к теме вызвало интервью Владислава Кононова, посыл которого ясен из приведенного выше заголовка.
После выхода этого материала мы попросили историка Алексея Уварова еще раз внимательно прочитать целиком оба спорных учебника — и поняли, что все еще хуже, чем принято считать.








часть первая

Недостоверная информация

В учебники попало множество фактологических неточностей. От небрежного цитирования исторических деятелей до по-настоящему недостоверной информации. Так, в описании событий Первой мировой войны (10-й класс, стр. 18) указано:
…союзники, получившие благодаря активизации военных действий на Восточном фронте временную передышку, не спешили помогать России. В 1915 г. на Западном фронте продолжалась позиционная война, однако не было ни одной крупной операции.Утверждение очень спорное и даже оскорбительное, потому что позиционная война не равна отсутствию крупных операций.
За 1915 год прошли французские наступления в Шампани и Артуа, британские атаки при Нёв-Шапель, Оберс-Ридж, Фестюбере, Лоосе, и, главное, Вторая битва при Ипре, в которой впервые в истории было массово применено химическое оружие. Другое дело, что в условиях позиционной войны эти наступления не превращались в прорывы, а заканчивались кровавой мясорубкой для обеих сторон. Общие потери — убитыми, ранеными, пропавшими без вести — у союзников по Антанте на Западном фронте составили не менее 1,3 миллиона человек.
Или, например, в рассказе о событиях битвы под Москвой в декабре 1941 года авторы утверждают (10-й класс, стр. 332) что «впервые в ходе Второй мировой войны немецким войскам приходилось отступать». Строго говоря, отступать немцам к этому времени приходилось не раз и не два: и в том же 1941-м в северной Африке, где немецко-итальянские войска отступали под натиском британских войск. И от советских войск: в сентябре 1941-го в Ельне и в ноябре в Ростове-на-Дону.
Другое дело, что битва под Москвой — первое стратегическое поражение вермахта в наземной войне (до того уже было поражение в воздушной битве за Британию). Но стремление авторов представить «уникальным» и «первым в истории» примерно всех событий в истории России приводит к досадным ошибкам.
Похожий ляп встречается намного позже, когда авторы пишут о космической программе «Буран» и говорят, что «единственный раз в истории человечества полет и приземление космического корабля прошли в автоматическом режиме» (11-й класс, стр. 214). При том что «Буран» однозначно является великим достижением советской науки и прорывом в космических технологиях, после него такие полеты совершались. Например, американский X-37B совершал беспилотные полеты в 2010 году и позднее. Этот пассаж в очередной раз показывает, как реальное достижение советской истории искажено в угоду стремлению быть во всем единственными и первыми.
Крайне неэтичным передергиванием фактов в учебнике можно назвать и описание польского подполья в немецкой оккупации в годы Второй мировой (10-й класс, стр. 437). Утверждается, что польская Армия Крайова
«была создана в период немецкой оккупации, но активных действий против немцев не вела». Приведем лишь несколько примеров, опровергающих этот тезис.

• В феврале 1942 года в Познани была осуществлена акция Bollwerk с поджогом немецких складов, в октябре 1942 года — операция Wieniec, направленная на разрушение железнодорожных коммуникаций вокруг Варшавы.
• С января 1943 года в структуре Армии Крайовой действовало управление диверсий, координировавшее систематические боевые акции, например подрыв моста и железнодорожных путей в январе 1943-го.
• Весной того же года подполье поддерживало восстание в Варшавском гетто, а в августе в рамках операции (Taśma) уничтожало немецкие военные блокпосты.
• Кроме того, бойцы польского сопротивления осуществили ряд успешных ликвидаций представителей нацистского аппарата террора: в рамках операции Główki целенаправленно устранялись сотрудники СС, гестапо и концлагерей.

Зато в учебнике хватает цитат Владимира Путина по любым вопросам! О Первой мировой войне (10-й класс, стр. 4), Великой Отечественной (10-й класс, стр. 464, 472-473), заветах предков (10-й класс, стр. 465), крушении СССР (11-й класс, стр. 6, 266) и даже кодексе строителя коммунизма (11-й класс, стр. 83). И это помимо раздела о событиях XXI века в России, где так или иначе деятельности Путина отведено 90 страниц — с 325-й по 415-ю. Всего за учебник для 11-го класса российский президент упоминается 53 (!) раза.
Искажение фактов и небрежное отношение к точности изложения показывает, с одной стороны, невнимательность авторов учебника к качеству материала в целом. С другой — выдает их стремление подверстать исторические факты в угоду политической конъюнктуре.
Часть вторая

Замалчивание неудобных фактов

Помимо фактов, которые в учебниках искажены или вовсе придуманы, не меньшего внимания заслуживают и те, что в книги не попали. Или им уделено крайне мало внимания по сравнению с другими событиями. В особенности такая однобокость наблюдается в отношении фактов, связанных с масштабными гуманитарными катастрофами, где действия государства выглядят, мягко скажем, неприглядно.
Например, в описании красного и белого террора (10-й класс, 105-106) упоминается массовость террора вообще. Но в отношении красного террора авторы избегают приведения числа жертв, говоря лишь о первых 500 расстрелянных. Между тем, по оценке историка Александра Шубина, «общие масштабы террора сейчас установить трудно <…> речь идет о сотнях тысяч жертв различных репрессивных органов — ЧК, ревтрибуналы, военные органы». Но о таком уровне государственного насилия и жертв учебник умалчивает.
Когда речь заходит о первой волне русской эмиграции после революции и гражданской войны, авторы обличают европейские страны, которые якобы не признавали паспорта, выданные при царе и Временном правительстве (10-й класс, стр. 269). Но совершенно опускают тот факт, что в 1921 году именно советская власть лишила гражданства всех российских подданных, находившихся за границей, и фактически сделала их лицами без гражданства. В том числе из-за этого шага советского правительства европейским державам пришлось идти на создание «нансеновского паспорта»
для бывших россиян.
В описании создания ГУЛАГа и использования труда заключенных (10-й класс, стр. 212-215) опускается любой намек на тяжелые условия работы и высокую смертность среди заключенных. Между тем, в системе ГУЛАГа за 1930-1956 годы зарегистрировано 1 606 748 смертей заключенных. То есть полтора миллиона человек погибли в лагерях. В учебнике же (10-й класс, стр. 218) итог работы ГУЛАГа подводится так:
Ценой трудового героизма и энтузиазма населения, мобилизации всех материальных и человеческих ресурсов (включая труд заключенных системы ГУЛАГ) СССР добился экономической независимости.Говоря о Большом терроре 1937-1938 годов, авторы утверждают (10-й класс, стр. 234-235), что «для основной массы советских людей репрессии в условиях сложной международной обстановки казались обоснованными». И приводят цифры «приговоренных к высшей мере наказания» — более 800 тысяч человек. Удивительна стыдливость авторов в том, чтобы назвать убийство убийством — или хотя бы расстрелом. Ведь формулировка «более 800 тысяч приговоренных к высшей мере наказания» осознанно делает нейтрально звучащим факт уничтожения советским государством восьмисот тысяч своих граждан. Тем более что в следующем абзаце текста говорится о «широкой реабилитации» политических заключенных. Кроме того, безо всякой оценки приводится тот факт, что по состоянию на 1950-е годы «половина всех архиереев РПЦ в прошлом были репрессированы» (11-й класс, стр. 99).
В учебнике (10-й класс, стр. 225-227) описаны и последствия коллективизация, и даже признана смерть миллионов советских граждан от голода 1931-1933 годов. Но в то же время авторы отмечают, что «коллективизация решила проблему свободной перекачки средств из аграрного сектора в промышленность, снабжения армии и индустриальных центров продуктами сельского хозяйства, а также задачу увеличения поставок хлеба и сырья за границу». Насколько эти цели оправдывают гибель миллионов людей, не обсуждается вовсе. 
Вопрос военных потерь полностью опущен в теме советско-финской «Зимней войны» 1939-1940 годов. В учебнике (10-й класс, стр. 287-288) сказано лишь, что «выявились серьезные недостатки в подготовке и оснащенности Красной Армии». А между тем потери Советского Союза в этой войне были чудовищными: убитыми, ранеными и пропавшими без вести СССР потерял 392 тысячи человек, тогда как Финляндия — 69 тысяч. Само соотношение потерь показывало отношение советского руководства к жизням солдат.
Тема безразличия к человеческой жизни особенно ярко проявляется в описании судьбы советских военнопленных во Второй мировой войне (10-й класс, стр. 347-348). Основную ответственность за гибель советских солдат в плену безусловно несет руководство нацистской Германии. Но долю ответственности — и советское руководство. Еще до войны СССР отказывался присоединиться к Женевской конвенции, да и после ее начала эта позиция принципиально не изменилась. Предложение Международного Красного Креста об обмене сведениями о пленных было формально принято 27 июня 1941 года, но на практике не реализовано, даже несмотря на передачу списков немецкой стороной. Одновременно приказ № 270 от 16 августа 1941 года приравнивал сдачу в плен к измене Родине, члены семей сдавшихся в плен преследовались государством (чего не было ни в британской, ни во французской, ни в американской и даже в немецкой армиях). Об этом учебник вновь умалчивает.
Говоря о послевоенном времени в СССР, учебник за 11-й класс (стр. 7) упоминает «голод в ряде западных районов страны, в Поволжье и Центрально-Чернозёмной зоне», вызванный засухой и неурожаем. Авторы при этом не называют число жертв голода, а оно огромно — между одним и двумя миллионами человек
. Важный контекст состоит в том, что за 1946 год СССР отправил на экспорт 1,7 миллиона тонн зерна, во многом для поддержки просоветских режимов в Центральной и Восточной Европе. Как и в прочих случаях, тема страданий и гибели людей не находит в учебнике ни достойного упоминания, ни выводов.
Задание, данное после тематического раздела о Второй мировой войне, формирует вполне конкретную рамку восприятия человеческих потерь:
Используя дополнительные источники информации, сравните потери стран — участниц Второй мировой войны. Какие выводы вы можете сделать из этого сравнения?Строго говоря, выводы-то можно сделать самые разные, в том числе относительно эффективности руководства страной и армией и ценности человеческой жизни на Восточном фронте. 
Но результатом такого подхода становится обучение и воспитание школьников в бесчеловечном ключе, где смерти сотен тысяч и миллионов не достойны упоминания — равно как и те, из-за кого эти смерти произошли.
Часть третья

В обоих учебниках при описании тех или иных событий внешней политики отчетливо фигурирует разделение мы / они.

• Мы — это справедливые, положительные, храбрые и на все способные.
• Они (страны Западной Европы и Америки) — хитрые, коварные, желающие России зла и постоянно ищущие возможность использовать ее в своих интересах.

Так, упоминается, что «Россия вступила в Первую мировую войну с целью защиты своих национальных интересов и противодействия германской экспансии в Европе и мире», то есть из сугубо положительных мотивов. На деле российская внешняя политика перед 1914 годом была активной и наступательной, в особенности на балканско-черноморском направлении.
Петербург последовательно стремился укрепить влияние на Балканах через поддержку Сербии и рассматривал балканский регион как стратегический подступ к черноморским проливам. Как показывает
историк Кристофер Кларк в книге «Сомнамбулы», в 1912–1914 годах российское стратегическое мышление все больше связывало Балканы с задачей установления контроля над Босфором и Дарданеллами. Более того, в руководстве росло понимание, что цель может быть достигнута только в контексте большой европейской войны. С этим была связана поддержка Россией Сербии и стремление России в результате Первой мировой войны заполучить черноморские проливы Босфор и Дарданеллы, о чем в учебнике сказано лишь вскользь.
При разговоре о необходимости индустриализации (10-й класс, стр. 163) упоминается, что «до революции для этого (индустриализации) привлекался иностранный капитал; но теперь ждать поддержки от западных стран не приходилось». Авторы как бы забывают, что советское правительство одним из первых декретов отказалось от всех российских внешних долгов, а затем и национализировало активы и собственность иностранных граждан и компаний в стране. Кажется, одно это обстоятельство служило достаточным основанием для иностранцев, чтобы деньги и ресурсы в Советскую Россию не инвестировать.
Говоря о событиях Второй мировой войны (10-й класс, стр. 353), авторы заявляют, что германская экономика через посредничество Испании и Португалии продолжала получать продукцию американских компаний. Это правда — Испания и Португалия порой использовались Германией для импорта отдельных товаров из США и Великобритании. Но те как раз с этим усиленно боролись и на Испанию и Португалию давили. Тут было бы здорово рассказать о советско-германском сотрудничестве в 1939-1941 годах, как Москва поставила Берлину за это время 900 тысяч тонн нефтепродуктов, 1,6 миллиона тонн зерна, сотни тысяч тонн руды. Но об этом авторы учебника тоже не говорят.
Ответственность за развертывание холодной войны, естественно лежит на «Вашингтоне и его союзниках» (11-й класс, стр. 46).
Говоря о развитии технологий в СССР в годы холодной войны (11-й класс, стр. 158), авторы отмечают, что ситуация осложнилась из-за введенных в начале 1980-х годов западных санкций. Причина ввода при этом умалчивается. Хотя она очень простая и понятная — вторжение Советского Союза в Афганистан. Без него пассаж выглядит так, что СССР мирно развивался, а коварные страны Запада возьми и наложи санкции. Примечательно, что в самом рассказе о войне в Афганистане ничего не говорится о штурме президентского дворца в Кабуле и убийстве советскими спецназовцами афганского президента Амина. Зато сказано, что целью СССР была «поддержка афганской армии в борьбе с исламистами, чьи базы при помощи США и НАТО были развернуты на территории соседнего Пакистана» (11-й класс, стр. 197).
Формулировки заданий, которые сопровождают каждый раздел текста, также призваны обеспечить у ученика «правильный» взгляд на историю, роль России (СССР) и Запада. Например, чтобы, не дай Бог, не возникло соблазна подумать, что западные союзники тоже сыграли важную роль в победе над нацизмом, в учебнике (10-й класс, стр. 416) дано задание:
Существует точка зрения, что «второй фронт сыграл значительную роль в продвижении войск Советского Союза в 1944 г.». Приведите 2–3 аргумента, опровергающих ее.Заключение

— и печальное заключение

Порой исторические параллели с современными событиями прослеживаются слишком явно. Например, перечисляя (11-й класс, стр. 168) деятелей культуры и науки, которые эмигрировали из СССР, в том числе Рудольфа Нуриева, Иосифа Бродского, Андрея Тарковского, авторы добавляют:
Не все смогли найти себя на Западе, многие впоследствии вернулись творить и созидать на Родину.Тут, правда, тоже не хватает дополнения, что те деятели культуры, которые приехали, вроде Юрия Любимова и Владимира Войновича, сделали это уже в разгар Перестройки в 1989-1990 годах, когда демонтировалась цензура и в стране происходили масштабные политические перемены. Кроме того, авторов особенно раздражают оппозиционеры диссиденты, о которых сообщается, что их «плотно „опекал“ Запад, а потому их деятельность находилась в поле зрения органов государственной безопасности» (11-й класс, стр. 138).
В заключение можно констатировать, что учебники плохи не только потому, что в них есть фактические ошибки и неточности, искажения и манипуляции. Сами по себе эти проблемы уже существенны и порой критически влияют на качество материала, который получают школьники. Но главное — у книг очень четкий антигуманистический посыл, в котором жизнь человека не стоит ничего, а государственное дело стоит любых жертв.
Пренебрежение к отдельному человеку, его свободе, желаниям и правам сочетается с критикой «неких общечеловеческих ценностей». В следовании последним авторы упрекают Михаила Горбачева. И конечно же, совершенно не рефлексируют по поводу того факта, что сами они при этом участвуют в масштабном преступлении против российских школьников.