Компания Palantir выпустила манифест — об обязанности Кремниевой долины участвовать в обороне США и превосходстве одних культур над другими. Его уже назвали «примером технофашизма» и «пародией на фильм про Робокопа»

Компания Palantir, которая занимается поставками программного обеспечения для армии и иммиграционной полиции США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В нем сформулированы принципы «новой эры сдерживания», основанной на ИИ.
Манифест появился 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X c подписью: «Потому что нас часто об этом спрашивают». В посте уточняется, что это «краткое резюме» книги гендиректора и сооснователя компании Алекса Карпа под названием «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной им вместе с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году — и, по словам авторов, представляет собой «начало формулирования теоретической основы» работы компании.
Манифест полностью
1. Кремниевая долина находится в моральном долгу перед страной, сделавшей ее взлет возможным. Инженерная элита Кремниевой долины несет прямую обязанность участвовать в обороне государства.
2. Необходимо восстать против «тирании приложений». Является ли iPhone нашим главным, если не высшим достижением цивилизации? Этот объект изменил нашу жизнь, но, возможно, теперь он также ограничивает наше представление о возможном.
3. Бесплатной электронной почты недостаточно. Упадок культуры или цивилизации — и тем более ее правящего класса — может быть прощен только в том случае, если эта культура способна обеспечивать экономический рост и безопасность для общества.
4. Ограниченность «мягкой силы» и одной лишь возвышенной риторики стала очевидной. Способность свободных и демократических обществ побеждать требует большего, чем моральные аргументы. Нужна «жесткая сила», и в этом веке она будет строиться на программном обеспечении.
5. Вопрос не в том, будет ли создано оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Наши противники не будут тратить время на показные дебаты о целесообразности разработки технологий с критически важным значением для армии и национальной безопасности. Они просто будут действовать.
6. Служба в армии должна стать всеобщей обязанностью. Обществу следует серьезно рассмотреть отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только в том случае, если риск и издержки разделяются всеми.
7. Если американский морпех просит винтовку получше, мы должны ее создать; то же касается и программного обеспечения. Мы должны быть способны продолжать дискуссию о допустимости военных действий за рубежом, оставаясь при этом непоколебимыми в поддержке тех, кого отправили в зону риска.
8. Госслужащие не обязаны быть нашими «жрецами». Любой бизнес, который платил бы своим сотрудникам так же, как федеральное правительство платит госслужащим, с трудом смог бы выжить.
9. Следует проявлять больше снисходительности к тем, кто посвятил себя публичной политике. Искоренение любого пространства для прощения — отказ от терпимости к сложностям и противоречивости человеческой природы — может оставить нас с такими лидерами, о выборе которых мы впоследствии пожалеем.
10. Психологизация современной политики уводит нас в сторону. Те, кто ищет в политике смысл жизни и самоидентификацию, проецируя свои внутренние переживания на людей, которых они никогда не встретят, в итоге будут разочарованы.
11. Наше общество слишком торопится уничтожать противников и злорадствовать по этому поводу. Победа над противником — это повод для паузы, а не для ликования.
12. Атомный век заканчивается. Одна эпоха сдерживания — атомная — подходит к концу, и наступает новая эра сдерживания, основанная на ИИ.
13. Ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности больше, чем эта. США далеки от совершенства, но легко забыть, что возможностей для людей без наследственных привилегий здесь больше, чем в любой другой стране.
14. Американская мощь обеспечила необычайно долгий период мира. Многие забыли или принимают как должное почти столетие без прямого военного столкновения великих держав. По крайней мере три поколения — миллиарды людей, их дети, а теперь и внуки — не знали мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии должно быть пересмотрено. Ослабление Германии оказалось чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь платит высокую цену. Аналогичная приверженность японскому пацифизму также может изменить баланс сил в Азии.
16. Следует аплодировать тем, кто пытается созидать там, где рынок оказался бессилен. Культура часто насмехается над масштабными амбициями Маска — будто миллиардеры должны заниматься только собственным обогащением. Любой интерес к ценности созданного им обычно игнорируется или высмеивается.
17. Кремниевая долина должна участвовать в борьбе с насильственной преступностью. Многие политики в США фактически уклоняются от решения этой проблемы, не предпринимая серьезных шагов и избегая рисков, необходимых для спасения жизней.
18. Безжалостное вмешательство в личную жизнь публичных фигур отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичная сфера — с ее поверхностными и мелочными нападками на тех, кто осмеливается заниматься чем-то иным, кроме собственного обогащения — стала настолько нетерпимой, что в итоге во власти остаются малоэффективные и пустые фигуры.
19. Осторожность в публичной жизни, которую мы сами поощряем, разрушительна. Те, кто не говорит ничего неправильного, часто вообще ничего не говорят.
20. Необходимо противостоять повсеместной нетерпимости к религиозным убеждениям в определенных кругах. Нетерпимость элит к религии показывает, что их политический проект представляет собой менее открытое интеллектуальное движение, чем утверждают сторонники.
21. Одни культуры породили важнейшие достижения, другие остаются неэффективными и регрессивными. Теперь все культуры считаются равными. Критика и оценочные суждения запрещены. Но эта догма игнорирует тот факт, что определенные культуры и субкультуры творили чудеса, тогда как другие оказывались посредственными или, что еще хуже, — регрессивными и вредными.
22. Мы должны противостоять поверхностному и пустому плюрализму. В США и шире на Западе последние полвека избегали определения национальной культуры во имя инклюзивности. Но возникает вопрос: что именно должно быть инклюзивным?


Круг тем, которые охватывает манифест, достаточно широк, отмечает TechCrunch — от обязанности Кремниевой долины участвовать в обороне США и предложения ввести всеобщую службу в армии до превосходства одних культур над другими. Так, в одном из пунктов говорится, что сейчас все культуры считаются равными, а критика и оценочные суждения запрещены. «Но эта догма игнорирует тот факт, что определенные культуры и субкультуры творили чудеса, тогда как другие оказывались посредственными или, что еще хуже, — регрессивными и вредными», — гласит пункт № 21 манифеста.
Также в документе затрагиваются недавние дискуссии о применении искусственного интеллекта в военной сфере. «Вопрос не в том, будет ли создано оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст, — заявляет Palantir. — Наши противники не будут тратить время на показные дебаты о целесообразности разработки технологий с критически важным значением для армии и национальной безопасности — они просто будут действовать».
В манифесте отдельно осуждается послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии. Palantir называет ослабление Германии «чрезмерной реакцией», за которую «Европа теперь платит высокую цену».
Публикация манифеста вызвала широкий резонанс как в технологическом сообществе, так и в прессе. Издание Business Insider сочло одним из самых провокационных пунктов в списке идею о возвращении обязательного призыва на военную службу в США, отмененного со времен войны во Вьетнаме. MS Now отмечает, что некоторые части манифеста «перекликаются с тезисами белых националистов о предполагаемой ценности западных культур», указывая, что в нем критикуются культурная инклюзивность и плюрализм.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, описал манифест как «пример технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о разнице культур, отмечает, что «как только принимается такая иерархия, фактически появляется негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам». «Формально процедура проверки сохраняется, но ее демократическая функция исчезает», — пишет он.
Хиггинс заключает, что «важно понимать, кто именно ведет эти рассуждения». Он напоминает, что Palantir продает программное обеспечение в том числе оборонным и миграционным ведомствам, и эти 22 пункта — не «отвлеченная философия, существующая в вакууме, а публичная идеология компании, чья выручка зависит от той политической повестки, которую она продвигает».
Критику манифест Palantir вызвал и в Великобритании, пишет The Guardian. Некоторые политики поставили под сомнение целесообразность госконтрактов с компанией. Как напоминает издание, Palantir получила контракты более чем на 500 миллионов фунтов, включая соглашение на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения Великобритании.
Член британского парламента Мартин Ригли назвал манифест Palantir, одобряющий государственную слежку за гражданами с помощью ИИ наряду со всеобщей воинской повинностью в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой». Лейбористка Рэйчел Маскелл, бывшая сотрудница Национальной службы здравоохранения, считает публикацию манифеста «весьма тревожной». По ее мнению, компания «очевидно стремится оказаться в центре технологической революции обороны». «Если они пытаются диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то они гораздо больше, чем просто компания по разработке ИТ-решений», — заявила Маскелл.