Не меньше полутора тысяч человек в России расплачиваются свободой за свою гражданскую позицию. Государство наказывает не только таких людей, но и их близких: в российской тюрьме невозможно выжить без поддержки с воли, а она требует всех мыслимых сил и средств. Проект «Ты не один» за два года работы поддержал более 800 политзаключенных и их близких. Но помощь не должна останавливаться. Поэтому мы просим вас присоединиться к неделе поддержки политзаключенных, которая проходит прямо сейчас. У героинь этого материала в тюрьме оказались дети. На условиях анонимности
они рассказали сотрудникам проекта «Ты не один», как устроена их жизнь (и передали благодарность всем, кто уже делал пожертвования).

Когда началась война, я подумала, что меня она не коснется. Сыновья несовершеннолетние, до армии далеко. Я одна воспитываю троих детей, поэтому вариант уехать был неподъемным. 
Мой семнадцатилетний сын наблюдал мое негодование, попытки хоть как-то повлиять. Мы с дочерью были наблюдателями на выборах в марте 2024-го, горячо обсуждали [политику], спорили. Ходили на похороны Навального. Он говорил: «Ну и чего вы добились?» Я не придавала этому значения тогда. Но потом оказалось, что его горячим сердцем и подростковым максимализмом воспользовались спецслужбы. 
Его завербовали и арестовали, обвинив в терроризме. Вся жизнь перевернулась. Но, честно говоря, если бы мне было 17 лет в 2024-м в России, не знаю, где бы я была, — возможно, тоже в тюрьме. 
Адвокат сказал мне: «Забудьте о времени. Его в системе нет». Работаешь ты, семья у тебя, дела — никого не волнует. Можно потратить целый день и не решить ничего. Можно приехать на передачу утром, а уйти вечером. Это вам не МФЦ. 
Я одна содержала семью, надо было находить время и деньги на решение дел сына. Основные траты — это адвокат и передачи. На адвоката мне помогли собрать друзья. Но ежемесячное содержание в СИЗО оказалось делом нелегким. Вроде и не покупаешь дорогих продуктов, но цены выросли. Вроде бы по мелочи, а набегает много. 
В заключении нет ни овощей, ни белка. А еще книги. Когда я первый раз пришла, мне сказали: «Что вы, какие книги! Забудьте! Лучше колбасу передавайте». Ну уж нет, подумала я. И в СИЗО потянулся ручеек книг. Стала приходить обратная связь от сокамерников (в основном тоже детей 205-ников
): читают все по очереди, обсуждают, меньше смотрят телевизор. Так что книги стали ощутимой статьей расхода. 
Я хочу сказать всем, кто участвует в марафоне «Ты не один»: на той стороне получателей очень благодарные люди! Мы не можем благодарить громко. У нас забрали голос. [Но] я, честно, не знаю, как бы справилась без регулярной ежемесячной поддержки.

Что можно положить в почтовый конверт, чтобы порадовать родного человека? Да очень много: тетрадь, листы для рисования, фотографии, распечатанные статьи, конверты с марками для обратной связи. Главное — выдержать дозволенный вес, чтобы это было письмо, а не бандероль: бандероли и посылки ограничены в получении. 
Отсылать их приходится много, часто — заказными, чтобы дошли наверняка. Казалось бы, мелочь: написать, отослать — но все стоит денег. В итоге выплывает приличная сумма. Где ее взять?
И здесь всем мамам в помощь приходит марафон «Ты не один». Без вашей помощи все эти средства уходят из семейного бюджета, весьма скромного. Поддержите наших близких, дайте им возможность пусть даже малого, но все же общения с родными.
Будьте с нами рядом до возвращения домой наших родных. Вместе мы справимся.

Сын был мобилизован в 2022 году. Сбежал из воинской части, скрывался несколько месяцев. Арестовали, в телефоне были нежелательные переписки. Итог: почти 20 лет строгого режима. Находится в заключении уже четвертый год. Место отбывания наказания очень далеко от родного дома. Все это время находится в ШИЗО, опасен для общества.
С марафоном познакомилась больше двух лет назад. Вышли все средства, нужно было оплачивать работу адвоката по второму делу, при этом сыну надо же было и что-то кушать. Одежда нужна была. Следствие длилось год. Волонтеры познакомили с марафонцами. Благодаря работе адвоката срок вышел меньше. Прокурор запросил 25 лет, дали меньше 20.
Мой сын в разводе. У него дочь девяти лет. Пока сын был дома, поддерживал материально. Теперь это все легло на меня. Ребенок растет, и цены растут.
Общение с сыном только через письма. Выручает электронное письмо. Фотографирую внучку и высылаю сыну, пусть видит, как растет его дочь без него.
И на все это — на письма (бумажные, заказные, электронные), на фотографии — идут средства марафона. Потому что нет другой возможности общаться с сыном. 
Люди добрые! Без помощи вашей нам, матерям, не обойтись.
Политзаключенный — самый наказуемый в тюрьме. Они все опасны для общества. Им все запрещено. Они годами сидят в ШИЗО. Одна у них радость — письма от родных и близких и если все эти письма им передаются.

Почему нужна поддержка? Только благодаря ей семья смогла оправиться от первого шока. В первые дни после ареста добрые слова и перечисленные донаты помогли сыну пережить самое страшное время. 
Сын был наряду с отцом кормильцем семьи. Я не могу работать, на мне пожилой человек. Материальная поддержка извне — это полностью содержание сына в СИЗО: питание, хозка [хозяйственные принадлежности], гигиена, одежда, канцелярия. 
Только вдумайтесь! За полтора года СИЗО я отправила 652 килограмма еды (без изысков: каши, компоты и прочее) и хозки, заплатив за услуги почты чуть более 25 тысяч рублей. 
Тюрьма — это очень дорого… Что можно уложить в лимит 30 килограмм в месяц на условные 10–15 тысяч? Обязательно витамины (две тысячи рублей), сигареты (три-четыре тысячи), свежие овощи-фрукты (полторы-две с половиной тысячи), мясная и молочная продукция (три-четыре тысячи). И это в СИЗО. 
Дальше — этап, тюрьма. Ужесточение лимитов на все. 75 процентов со всех денег [уходит] на содержание арестантов в клетке. 
Честно? Тяжело. И страшно. И привыкнуть до сих пор не могу. И каждый вечер жду, что в двери провернется ключ и войдет сын. Бесконечно больно, что страна, которой верил, переламывает его и людей, попавших такую же беду.
Но эта боль как раз и становится внутренним двигателем. Помните: «Цель вижу, и чихать я хотел на все препятствия». Цель проста и сложна одновременно: надо добиваться пересмотров дел, справедливых, по букве закона. Амнистии, реабилитации, ресоциализации. 
Когда дети в тюрьме, ты живешь двумя жизнями. Одной дома, другой с ними там. Мамино сердце — оно дурное, вечно болит за кого-то. И вот тут надо понимать, что рядом с тобой люди. Если ты один — будет тяжелее во сто крат. Мне повезло. Рядом — сильные, честные, открытые люди. И подвести их нельзя. Они выдали квоту доверия. Надо возвращать делами.